Culinary Citations - Georges Simenon
Feb. 8th, 2018 05:25 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
lgabrielКулинарные цитаты - Жорж Сименон
Танцевать еще не начали. На низком столике стоял поднос с сухими птифурами, и поскольку Жюбер бросил меня на произвол судьбы, через некоторое время я оказался прямо у этого столика и – даже сегодня я ничем не могу объяснить свое поведение, уж точно не чревоугодием – принялся уплетать пирожные, хотя совершенно не был голоден и не любил птифуры. Вероятно, я ел, чтобы скрыть неловкость.
Первое пирожное я взял машинально. Затем потянулся к следующему. Кто-то сказал:
– Тише!..
Еще одна девушка, на сей раз в розовом платье, слегка страдающая косоглазием, принялась петь. Она стояла рядом с роялем, опираясь на него рукой; в другой руке певица держала веер.
А я по-прежнему ел. Я не отдавал себе отчета в своих действиях. Я не замечал, что пожилая дама наблюдает за мной с изумлением, и другие гости, обратив внимание на мое поведение, не сводят с меня глаз.
Один молодой человек что-то негромко сказал соседу, и вновь раздался голос:
– Тише!..
Можно было легко сосчитать количество присутствующих девушек: они выделялись светлыми пятнами на фоне черных фраков. Их было четыре. Жюбер, кажется, пытался привлечь мое внимание, не подходя ко мне; несчастный не мог смотреть, как я хватаю птифуры один за другим и сосредоточенно их поедаю. Позже приятель признался, что испытывал жалость ко мне, решив, что я не успел поужинать.
Должно быть, другие гости думали то же самое. Песня закончилась. Девушка в розовом раскланялась, все принялись аплодировать; и только тут я заметил, что вся публика смотрит лишь на меня, стоящего рядом с низеньким столиком, с набитым ртом и очередным крошечным пирожным в руке.
Записки Мегрэ
Мегрэ вышел из комиссариата, чтобы съесть пару яиц вкрутую и выпить кружку пива в небольшом баре на площади Сен-Жорж. Когда он вернулся, то увидел на своем столе записку от бригадира.
Первое дело Мегрэ
Стакан был пуст. Хозяин наполнил его, а Мегрэ подал водки.
– Значит, вы снова в наших краях?
Мужчина ничего не ответил, снова залпом выпил свой аперитив и, отодвинув от себя стакан, знаком велел налить еще.
– Не хотите что-нибудь поесть? У меня есть маринованная сельдь.
Его влажное пальто висело на вешалке и словно затвердело, сохраняя форму его плеч.
– Моя жена не звонила?
– Звонила утром. Ей сказали, что вы на задании.
Она к этому уже привыкла. Он знал, что может вернуться домой в любое время, а жена лишь поцелует его и пойдет греметь кастрюлями на плите, после чего накормит каким-нибудь ароматным рагу. И только когда он сядет за стол, самое большее, на что она отважится – это спросить его, подперев подбородок ладонями: «Все в порядке?»
Будь то полдень или пять часов утра, его всегда ждала вкусная еда.
– Сейчас они заканчивают обедать. Устрицы, жареная курица, салат. Мне доносят обо всем. Управляющий очень рад, что запер меня здесь, и готов сделать все, лишь бы я был доволен. Только что он сообщил, что у Мортимеров заказаны места в «Жимназ» на «Эпопею». Четыре действия, автора не помню.
Мегрэ, оставив шляпу и тяжелое пальто на вешалке, пересек зал, выдержал паузу, прежде чем сесть, и даже изобразил нечто вроде приветствия.
Но Петерс его словно не видел. Четыре или пять аперитивов, которые он выпил совсем недавно, не оставили и следа. Он был холоден, корректен и точен в движениях.
Ни на секунду не проявив ни малейшей нервозности, он сидел, устремив взгляд вдаль, и чем-то напоминал инженера, решающего в уме техническую задачу.
Пил он мало, выбрав одно из лучших бургундских вин двадцатилетней выдержки.
Завтрак заказал легкий: омлет с зеленью, эскалоп и сметана.
Он ждал смены блюд, положив обе руки перед собой, не проявляя признаков нетерпения и не обращая внимания на происходящее вокруг.
Петерс Латыш
Танцевать еще не начали. На низком столике стоял поднос с сухими птифурами, и поскольку Жюбер бросил меня на произвол судьбы, через некоторое время я оказался прямо у этого столика и – даже сегодня я ничем не могу объяснить свое поведение, уж точно не чревоугодием – принялся уплетать пирожные, хотя совершенно не был голоден и не любил птифуры. Вероятно, я ел, чтобы скрыть неловкость.
Первое пирожное я взял машинально. Затем потянулся к следующему. Кто-то сказал:
– Тише!..
Еще одна девушка, на сей раз в розовом платье, слегка страдающая косоглазием, принялась петь. Она стояла рядом с роялем, опираясь на него рукой; в другой руке певица держала веер.
А я по-прежнему ел. Я не отдавал себе отчета в своих действиях. Я не замечал, что пожилая дама наблюдает за мной с изумлением, и другие гости, обратив внимание на мое поведение, не сводят с меня глаз.
Один молодой человек что-то негромко сказал соседу, и вновь раздался голос:
– Тише!..
Можно было легко сосчитать количество присутствующих девушек: они выделялись светлыми пятнами на фоне черных фраков. Их было четыре. Жюбер, кажется, пытался привлечь мое внимание, не подходя ко мне; несчастный не мог смотреть, как я хватаю птифуры один за другим и сосредоточенно их поедаю. Позже приятель признался, что испытывал жалость ко мне, решив, что я не успел поужинать.
Должно быть, другие гости думали то же самое. Песня закончилась. Девушка в розовом раскланялась, все принялись аплодировать; и только тут я заметил, что вся публика смотрит лишь на меня, стоящего рядом с низеньким столиком, с набитым ртом и очередным крошечным пирожным в руке.
Записки Мегрэ
Мегрэ вышел из комиссариата, чтобы съесть пару яиц вкрутую и выпить кружку пива в небольшом баре на площади Сен-Жорж. Когда он вернулся, то увидел на своем столе записку от бригадира.
Первое дело Мегрэ
Стакан был пуст. Хозяин наполнил его, а Мегрэ подал водки.
– Значит, вы снова в наших краях?
Мужчина ничего не ответил, снова залпом выпил свой аперитив и, отодвинув от себя стакан, знаком велел налить еще.
– Не хотите что-нибудь поесть? У меня есть маринованная сельдь.
Его влажное пальто висело на вешалке и словно затвердело, сохраняя форму его плеч.
– Моя жена не звонила?
– Звонила утром. Ей сказали, что вы на задании.
Она к этому уже привыкла. Он знал, что может вернуться домой в любое время, а жена лишь поцелует его и пойдет греметь кастрюлями на плите, после чего накормит каким-нибудь ароматным рагу. И только когда он сядет за стол, самое большее, на что она отважится – это спросить его, подперев подбородок ладонями: «Все в порядке?»
Будь то полдень или пять часов утра, его всегда ждала вкусная еда.
– Сейчас они заканчивают обедать. Устрицы, жареная курица, салат. Мне доносят обо всем. Управляющий очень рад, что запер меня здесь, и готов сделать все, лишь бы я был доволен. Только что он сообщил, что у Мортимеров заказаны места в «Жимназ» на «Эпопею». Четыре действия, автора не помню.
Мегрэ, оставив шляпу и тяжелое пальто на вешалке, пересек зал, выдержал паузу, прежде чем сесть, и даже изобразил нечто вроде приветствия.
Но Петерс его словно не видел. Четыре или пять аперитивов, которые он выпил совсем недавно, не оставили и следа. Он был холоден, корректен и точен в движениях.
Ни на секунду не проявив ни малейшей нервозности, он сидел, устремив взгляд вдаль, и чем-то напоминал инженера, решающего в уме техническую задачу.
Пил он мало, выбрав одно из лучших бургундских вин двадцатилетней выдержки.
Завтрак заказал легкий: омлет с зеленью, эскалоп и сметана.
Он ждал смены блюд, положив обе руки перед собой, не проявляя признаков нетерпения и не обращая внимания на происходящее вокруг.
Петерс Латыш
